Аминат Инкова — невестка имама Шамиля

18
0

Поделиться

25 Окт 2018 г.

По сути, это самая обычная история – девушка выходит замуж и жизнь молодых людей складывается так или иначе. Только наша героиня рассказа, Аминат, дочь известного наиба вышла замуж за сына имама Шамиля, и, сама того не ведая, стала частью Большой истории. И — нашего внимания.

…Осенью 1856 г. Чохский наиб Инкав-хаджи, известный во всем Дагестане по своему богатству и уважением в народе, выдаст свою дочь Аминат за сына имама Шамиля Мухаммадшапи. По словам А. Руновского, близко знавшего семью имама Шамиля, ее замужество «могло бы послужить для очень интересного и, притом очень длинного романа из кавказских нравов». Однако в своих записях он ограничился коротким рассказом: «… Как-то Магомед-Шапи был в гостях у чохского наиба Инкава. Во время беседы Инкав позвал свою дочь, которая выбежала к отцу с неприкрытым лицом. Присутствие незнакомца оказалось для нее неожиданностью – вскрикнув и прикрывая лицо руками, она выбежала из комнаты». Конфуз вышел страшный. Молодой человек растерялся. Инкав же остался доволен своей шуткой. Этот случай быстро разошелся в горах красивой легендой, но не раньше свадьбы, которую сыграли осенью того же года. Молодые поселятся в Гоцатле, в красивом ауле, утопающим среди фруктовых садов, куда Мухаммадшапи определят наибом.

С июня 1859 г. Мухаммадшапи был назначен наибом Гуниба и его окрестных хуторов. Здесь, в августе 1859 года, Аминат с двухлетним сыном на руках, вместе с семейством имама и горсткой преданных ему мюридов придется пережить тяжелые дни осады и штурма Гуниба. Потом был плен имама. И почетное его препровождение со всем семейством в Темир-Хан-Шуру. Далее имама Шамиля вместе со старшим сыном Газимухаммадом отправят в Петербург.

Семейство же имама Шамиля в течение двух месяцев, с 1-го сентября по 29-е ноября 1859 г., находилось в Темир-Хан-Шуре на казенном содержании, готовясь выехать в Россию, к Шамилю. За все время пребывания семейства имама в Шуре «…на наем дома для помещения этого семейства, на обзаведение членов оного постелями и другими необходимыми вещами и продовольствие их; … на покупку четырех экипажей (2 тарантаса и 2 фургона) и приготовлений к зимнему путешествию;… на прогоны и путевое довольствие» было истрачено до 7000 р. Здесь, в Шуре, Аминат потеряет своего сына Мухаммед-Захида — внука Шамиля и первенца его младшего сына Мухаммадшапи.

6 октября 1859 г. военный министр сообщил в Темир-Хан-Шуру о том, что «…Государь Император повелеть соизволил …по позднему времени года и продолжительности пути принять самые деятельные меры к обезпечению семейства Шамиля всем необходимым для удобного совершения путешествия; все издержки на … переезд семейства, принять на счет госуд. казначейства; во время следования … семейства принять все необходимые меры предосторожности для благополучной доставки его по назначению». 29 ноября 1859 г. семейство имама двинулись в путь на 3 тарантасах, 2 фургонах и перекладной, всего на 30 лошадях. Об оказании им содействия было написано всем попутным начальствам.

Выехали из Шуры сыновья Шамиля Газимухаммад и Мухаммадшапи; жена Шамиля — Зайдат, жена Мухаммадшапи — Аминат; дочери Шамиля Написат, Фатимат, Наджабат, Баху-Меседо; зятья Шамиля Абдурахман, муж Написат и дочь их Маазат, и Абдурахим, муж Фатимат; родственница Шамиля Ханум и сын ее Омар; родственник Шамиля Джамалэддин из Гимр; служанки Вали-киз и Месси. Из Моздока к поезду должны были присоединиться: Шуанет, жена Шамиля с дочерью ее Сафият, слуга Хайрулла и служанка Фаризат. До самой Калуги почетных пленников сопровождали фельдъегерского корпуса поручик Гузей-Разумов и в качестве переводчика житель Гидатлинского общества Дибир-Магома Хандиев.

К тому времени в Калуге для имама Шамиля и его многочисленного семейства был снят в городе за казенный счет большой дом с флигелями и садом, принадлежавший отставному полковнику Сухотину. На ремонт и обустройство быта (покупку мебели, зеркал, посуды и проч.) было израсходовано и уплачено из Калужского казначейства более 5000 рублей. Оплата прислуги, ремонт и отопление дома имама производились из сумм государственного казначейства. Оттуда же Шамиль получал от состоявшего при нем особого офицера в качестве военного пристава, назначенные ему пожизненной пенсии 15,000 рублей в год (выдавались вперед за три месяца), в полное и безотчетное распоряжение.

Поздним январским вечером 1860 г. восемнадцатилетняя Аминат с семьей Шамиля прибывает в Калугу. Уставшие женщины, измученные дорогой (вынесшие на разбитых тарантасах больше месяца тряски по ухабам), едва переступив порог их нового дома мгновенно преображались, не в силах скрыть свое изумление: яркое освещение, запах сожженного одеколона и безукоризненная голландская чистота произвели на них необыкновенное впечатление. В трехэтажном доме полковника Сухотина, готового к приему своих новых жильцов, семье Мухаммадшапи был отведен нижний этаж с изящно отделанными комнатами, сухими и теплыми — благодаря затейливому древнему камину, на одном изразце которого между множества синих фигур стояла цифра 1773.

Мухаммад-Шефи, муж Аминат

О Мухаммадшапи, муже Аминат, А. Руновский записывает тогда в своем дневнике: «… Теперь ему двадцать один год, и уж он семьянин: у него был сын, умерший несколько месяцев тому назад, и есть жена, хорошенькая Аминат, в которую, несмотря на четыре года женитьбы, он до сих пор влюблен всеми силами своего молодого сердца».

Сохранилось одно из первых писем Мухаммадшапи, адресованное отцу Аминат, Инкаву-хаджи, написанное им в 1860 г. из Калуги: «…По приезде в Россию мы видели много удивительного… Так, например, мы видели петуха ценою в 150 р. с., собаку в 400 р. с. и портрет шириною в ¾ локтя, а длиною в локоть, нарисованный человеческою рукою, стоимость которого 3.000 р. с. Ходили также на сахарный завод и видели, что сахар делается из обыкновенной свекловицы, из которой извлекается сок на подобие виноградного меду, далее сок этот выливается на горячия кости, посредством которых он очищается, как очищается серебро. Что же касается костей, через которые пропускается сок, то оне бывают свиныя, лошадиные и др. скверных животных, бывают даже и человеческия. Когда мы узнали такой способ приготовления сахара, то нашли, что он запрещен, и оставили употреблять его, начиная с отца нашего Шамиля до последнего члена семейства. Были мы и на других заводах и там видели не менее удивительного. Внимание Государя Императора с каждым днем увеличивается, и мы, благодаря Бога, живем без всякой печали так, как жили в Дарго; если же таковая проявляется, то вследствие разлуки с вами и другими нашими знакомыми».

В апреле 1860 г. Мухаммадшапи и его жена Аминат вместе пишут письмо ее родителям, на родину — в Чох: «Любезным родителям Хаджи-Ассаму и Хадидже, братьям Исмаилу и Али, сестрам и всем прочим родственникам, мир и благословление Божие!

Во-первых, желаем быть всем вам под покровительством Всевышнего, во-вторых, уведомляем вас, что мы живы и здоровы, во всяком довольстве, без тоски и печали. Опечаливает нас только то, что мы живем в разлуке с вами, но таково предопределение Всевышнего, он делает со своими рабами что Ему угодно.

Не беспокойтесь об нас. Нам здесь так хорошо, что лучшего и желать нельзя. Государь Император все более и более увеличивает к нам свое Монаршее благоволение: вместо 10 тыс., которые получали прежде, теперь получаем мы 15 тыс., да наградит его Бог за это. Он поступает с нами как отец с малыми своими детьми.Извещая вас об этом, надеемся на ваше великодушие, что и вы не оставите нас в неизвестности о своем положении.
Прошу тебя, любезный брат Исмаил, поцеловать за меня любезных детей твоих Аминат и Исхака, нам очень бы хотелось посмотреть на них.
Писано в Калуге, 1278 года, 22 числа месяца Шуаля.
Бедные, нуждающиеся в помощи Божией Мухаммадшапи и Аминат».

Не пройдет и месяца после этого письма, как в дневнике Руновского от 23 мая 1860 г. появляются первые тревожные записи: «… У жены Магомеда-Шапи, Аминат, обнаружилась болезнь «тоска по родине». Из всех женщин, принадлежавших семейству Шамиля, Аминат имеет к ней склонность более, нежели кто-нибудь». И тут же поясняет: « … здесь, в Калуге, … в сущности, между Аминат и остальными женщинами существует огромная разница, потому что у некоторых из них есть дети, другие же живут в собственном семействе». Руновский имеет ввиду то, что оба зятя Шамиля были родными братьями его старшей жены Загидат и продолждает: « Что же касается Аминат, то она кроме мужа не имеет здесь никого из близких к себе людей; по принятому же здесь обычаю, он видится с нею только ночью, и очень редко днем. Все это служит для нее крайним стеснением, вследствии чего она, несравненно более других сделалась способною к восприятию болезни, которую можно назвать второю чахоткою. Бедная молодая женщина заметно худеет и, с каждым днем… тает как свечка».

В разговоре с ее мужем Руновский обращает на это внимание и замечает, может, для восстановления здоровья ей был бы необходим дагестанский воздух? Ответ Мухаммадшапи был до жестокости прост: «… ей не нужно ни гор, ни воздуха, в Калуге он такой же, как и у нас; а вот если бы она увидела отца или мать, или брата своего Исмаила – она бы тотчас выздоровела».

Имаму и всем членам его семьи были разрешены посещения театров, концертов, публичных и частных собраний, также прогулки пешком, в экипажах и верхом в городе и его окрестностях. Однако «завидная привилегия» невесток Шамиля сидеть в четырех стенах и ничего не делать, и которые до сих пор ее не знали, заживо хоронили цветущих молодостью и здоровьем женщин…

Запись в дневнике Руновского от 17 июня 1860 г.: «… жена Магомеда-Шапи, Аминат, продолжает болеть». У молодой женщины нет ни сил, ни желания жить. Для нее все осталось в прошлом. Но безропотно, в смирении перед Судьбой и в молитвах пройдет год. Бесконечный год… В конце 1860 г. в одном из писем своему тестю Инкаву-хаджи, Мухаммадшапи, после поклонов разным лицам, прибавляет: «В заключение сообщаю вам мои задушевные мысли. Я еду служить Его Императорскому Величеству в Петербург и надеюсь, что это будет причиною скорого свидания с вами. Прошу хранить это в тайне и даже по прочтении уничтожить это письмо». Действительно, Высочайшим приказом от 8-го апреля 1861 года, сын Шамиля Мухаммадшапи был определен на службу в лейб-гвардии кавказский эскадрон Собственного Его Величества конвоя с чином корнета, с зачислением во 2-й взвод. Вскоре после этого молодой гвардейский корнет, получив от калужского губернатора подорожную на проезд, отправился к месту службы в Петербург.

Чуть позднее, следом за мужем переедет в столицу и Аминат. Трудно сказать, чем стал для нее Петербург. Скорее всего, молодая женщина перешла из одной затворнической жизни в другую — не зная языка и нравов того мира, который так притягивал ее мужа, она была обречена на замкнутый образ жизни и здесь. Аминат изредка переписывается с братом Исмаилом. Возможно, частыми и желанными гостями ее дома были односельчане, чохцы — гвардейские корнеты Имам Газали Магомаев и Исмаил Халатав, служившие вместе с Мухаммадшапи в лейб-гвардии Собственного Конвоя Его Императорского Величества.

И все же, в Петербурге молодая женщина ожила. Теперь, когда она ждет ребенка, Аминат просто рвется на родину, домой. В Чох. Из записей переводчика Г.П. Пржецлавского: «В мае месяце 1862 г., сын Шамиля, корнет лейб-гвардии кавказского эскадрона Собственного Его Величества конвоя, Магомет-Шафи прислал из Санкт-Петербурга жену свою Аминат, с тем, чтобы она была отправлена далее, в Дагестан, с всадником того же конвоя, родственником ея, Исмаилом Халатау, которому для этой цели были выданы от казны прогонные деньги. Аминат в это время была на седьмом месяце беременности, при всем том, для поправки разстроенного здоровья, решилась посетить родину».

Однако молодую женщину, силы которой поддерживались только мыслями о предстоящем отъезде, ждал жестокий удар: «… Шамиль, опасаясь, что Аминат, как женщина беременная, не выдержит трудностей предстоящего ей пути в Дагестан, и более – отправку ея с Исмаилом, дальним родственником, находя делом противным шариату – оставил Аминат у себя, несмотря на то, что она со слезами умоляла имама или возвратить ее к мужу в Петербург, или дозволить продолжать путь на Кавказ, но никак не оставлять ее в Калуге, где она, в семье Шамиля, не встречая родственного расположения, обречена будет жизни затворнической и скучной».

В конце месяца, столь мучительного для Аминат, в мае 1862 г. умирает Каримат, невестка Шамиля – жена старшего сына Газимухаммада. Ее тело отправят на родину… Аминат уже завидует ей. Домашний врач не скрывает, что главная причина, ускорившая гибель Каримат – тоска по родине, точившая ее с первых дней пребывания в Калуге. Тем не менее, разговор об отъезде Аминат откладывается.

В июне, пользуясь кратковременным отпуском, в Калугу приезжает Мухаммадшапи. Но и после его приезда, в течение трех дней, решение об отъезде Аминат не было принято. Все эти дни она плачет и, в конце концов, как пишет Пржецлавский, Шамиль сам предлагает сыну забрать ее в Петербург и уже оттуда отправить в Дагестан, с Исмаилом Халатав. Но, по непонятным причинам, на семейном совете будет принято совсем другое решение: «… испросить у военного министра о высылке прап. Исмаила Инкоу-Хаджиява из Дагестана в Калугу, с тем, чтобы он взял сестру свою, Аминат на родину в сел. Чох Гунибскаго округа». На этот запрос Кавказское начальство ответит, что: «… полагает более удобным отправить из Калуги жену корнета Магомед-Шефи в сопровождении одного из лиц, находящихся при Шамиле, потому что прапорщик милиции Исмаил Инкоу-Гаджиев, сын одного из самых известных фанатиков – сподвижников Шамиля, вследствии неблагонамеренного образа мыслей был переселен в 1861 г. в шамхальство Тарковское, потом отправлен в Мекку, откуда недавно возвратился. Так что высылка его в Калугу для привода сестры в с. Чох может подать повод к разным неблагоприятным для нас толкам в дагестанском народе».

Трудно сказать, что это было – действительно веская причина или продуманный канцелярский ответ? Капитан корпуса фельдъегерей, Гузей Разумов, прибывший в Калугу для сопровождения тела покойной Каримат на родину, в беседе с Пржецлавским высказывался о том, что «правительство имеет желанием оставить Аминат в России».

Военный министр поручает Пржецлавскому узнать у Шамиля, кого он пожелает выбрать из своего окружения для сопровождения Аминат на родину. Пржецлавский, не скрывавший своего неприязненного отношения к имаму и его семье, по своему усмотрению решил, что «… такой же вред может произвести поездка и одного из членов семейства имама в Дагестан и … нашел лучшим оставить дело, могущее продлить переписку – втуне, до будущей тревоги».

Аминат в отчаянии, она не может бесконечно ждать – время так торопит ее! С помощью Газимухаммада она пишет письмо, в котором умоляет приехать за ней если не Исмаила, то младшего брата. Пржецлавский сочтет нужным поставить в известность об этом письме ее мужа: «… согласен ли он на подобное отправление жены его в Дагестан или нет?». Мухаммадшапи отвечает: «…Скоро, т.е. после лагеря, собираюсь совсем поехать в Калугу, тогда я обсужу, можно будет или нет отправить жену на Кавказ, но до моего приезда скажите, чтобы подождала, если и случится, что не поеду в Калугу, тогда все- таки дам вам знать и напишу ответ о поездке». Дело Аминат легло в долгий ящик.

Мухаммадшапи приедет в Калугу в отпуск на месяц. Он очень разочарован в службе. Отношения с отцом, благодаря стараниям интригана Пржецлавского, сильно натянуты. Аминат на последнем месяце беременности. Время уже упущено – об отъезде не может быть и речи. Когда же срок отпуска Мухаммадшапи закончится, он уедет. Его жена останется в Калуге. Все эти волнения скажутся на здоровье Аминат. Она потеряет ребенка. После этого удара она уже не поправится.

13 мая 1864 г. Пржецлавский получает из Военного министерства отношение: «…об увольнении корнета Мухамеда Шефи Шамиля-оглы в отпуск на Кавказ сроком на 6 месяцев для сопровождения туда жены его, тяжело заболевшей в Калуге и нуждающейся в пользовании медицинским пособием в родном климате с сохранением получаемого содержания, с выдачею прогонных денег до кр. Темир-Хан-Шура и обратно. Об увольнении корнета Мухамеда Шефи Шамиля-оглы вслед за сим объявлено будет в Высочайшем приказе, о сохранении ему содержания и выдачи ему прогонных денег сообщено Командующему».

Из «Полного послужного списка командира 3-го взвода (лезгин) Л.Гв. Кавказского эскадрона С.Е.В. конвоя Мухамеда Шафи Шамиля» становится известно, что Мухаммадшапи получает отпуск на Кавказ по домашним обстоятельствам сроком на шесть месяцев от 8 мая 1864 г. В начале июня 1864 г. Пржецлавский в очередном рапорте докладывает в Управление Иррегулярных войск, что «… сын военнопленного Шамиля, корнет Магомед Шефи и его жена Аминат сего числа выехали из г. Калуги в укрепление Темир-Хан-Шуру». Измученная женщина едва вынесет все тяготы пути – в Чох ее доставят в очень тяжелом состоянии. Мы не знаем о ее последних днях, но можем лишь догадываться, что испытывала она – обреченная, обессиленная, вглядываясь в родные, бесконечно дорогие лица… Болела Аминат долго. Отпуск Мухаммадшапи от 1-го декабря 1864 г. по состоянию здоровья жены будет продлен еще на шесть месяцев.

Могила Аминат

…Похоронили Аминат на чохском Верхнем кладбище, на пологом склоне горы, откуда проглядывает лишь маленький краешек села. На могильном памятнике, богато разукрашенным тонким резным орнаментом, короткая надпись: «Это надгробие Инковой Аминат, дочери хаджи-Мухаммада, жены Мухаммадашапи, сына шейха Шамиля. 1283 г.х.». Ей шел тогда 23-й год… В декабре 1865 г. Исмаил Инкав, брат Аминат, напишет в Калугу письмо на имя Газимухаммада, в котором будет отмечено: «…Вы пишите, чтобы испросить о получении денег, которые были присланы Вами. Деньги мною получены и порасходованы согласно Вашего поручения на исправление памятника покойнице и роздана на упокой души ея, затем остальная часть денег будет израсходована на чтение молитвы. Да вознаградит Вас Бог за такое доброе дело…».

В 1865 году в селении Чох выстроили одну из лучших квартальных мечетей. В фасаде мечети — резной камень с арабской надписью: «Эту мечеть построил Али, сын Мусы согласно завещанию Аминат, дочери Инкава. 1283 г.х. (1865 г.)».

, раздел: Личности

Автор: П.И.Тахнаева, научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН (г. Москва), кандидат исторических наук
18
0

Поделиться

0

25 Окт 2018 г.

Комментарии к статье

Комментариев пока нет, будьте первыми..

Войти с помощью: 
Чтобы ответить, вам необходимо

Похожие статьи

  • Дом Хихил Абдулы

    Это был прекрасный дом. Один из лучших в с. Чох. А Чох начала 20 века уже славился прекрасными добротными домами – Мамалава, Нахибашева, братьев...

    1

    Июл 2019 г.

  • Этнодом Заура

    Я встречаюсь с Зауром в модной кофейне З&М в центре Махачкалы. Он постоянно в движении: связывается с дизайнером по поводу логотипа, отходит...

    82

    Фев 2019 г.

  • Муи Гасанова – женщина, которая поет на аварском

    Муи Гасанова — выразительный человек. Она выразительно говорит, более чем выразительно поет, и у нее выразительный характер. В свои 77 лет...

    48

    Янв 2019 г.

  • Одна из ярких фигур времен Кавказской войны. Закари Нахибашев

    Закари Нахибашев являлся одним из приближенных лиц имама Шамиля. С 1860 г. на российской службе, и уже в 1861 г. получает свою первую российскую...

    42

    Ноя 2018 г.

  • Имам-Газали Газалиев. Воспоминания

    Я родился в Дагестане в ауле Чох 20 марта 1928 года. Нас было четверо — я, два старших брата и сестра. В 1935 году нас раскулачили — выселили из...

    43

    Ноя 2018 г.

  • Малая Родина «в лицах» – (часть 2)

    Часть I Аул Чох — «Родовое Гнездо» или «Музей под открытым небом» … …что-то мне показалось что лица особо не востребованы, залью...

    18

    Ноя 2018 г.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
*
Войти с помощью: 
Генерация пароля